Операция «Дело 7 апреля»

«Дело 7 апреля» — так была закодирована операция по секретным советско-финским переговорам в 1938 году.
В архиве СВР обнаружены документы, из которых следует, что в 1938 году по личному указанию Сталина советская внешняя разведка установила секрет­ные контакты и вела переговоры с высшим руководством Финляндии.  Данные о ходе советско-финских переговоров поступали из Хель­синки лично Сталину. О них в полной мере не знало даже руководство внешней разведки СССР...
Супруги Рыбкины весной 1938 года вернулись из Финляндии, где на­ходились 3 года: Борис Аркадьевич — руководителем «легальной» резиденту­ры под прикрытием должности второго секретаря посольства с дипломатическим­ паспортом на имя Б.Н. Ярцева, Зоя Ивановна — заместителем резидента под «крышей» заведующего отделением «Интуриста».

Рыбкин Борис Аркадьевич Рыбкин Борис Аркадьевич  (Борух Аронович Рывкин, 1899-1947 гг.) — советский разведчик и дипломат.
В сентябре 1935 года направлен в Хельсинки под оперативным псевдонимом «Кин», где работал (под фамилией Ярцев) в качестве легального резидента ИНО под прикрытием должности консула, затем 2-го секретаря полпредства СССР в Финляндии, с апреля 1938 года — Временного поверенного в делах СССР в Финляндии. Заместителем резидента в Хельсинки в это время являлась З. И. Воскресенская (оперативный псевдоним — «Ирина»). Поначалу Воскресенская и Рыбкин были в конфликтных отношениях, но через шесть месяцев поженились.
 Воскресенская Зоя  Зоя Ивановна Воскресенская (по мужу — Рыбкина; 1907-1992 гг.) — советская разведчица и детская писательница. Лауреат Государственной премии СССР (1968 г.). Полковник.
С 1935 по 1939 год — заместитель резидента разведки НКВД в Финляндии. Официально выполняла обязанности руководителя советского представительства «Интурист» в Хельсинки и была известна как мадам Ярцева.

Через некоторое время Борис Аркадьевич был принят лично И.В. Стали­ным. По словам Сталина, Б.А. Рыбкину предстояло встретиться с пре­мьер-министром Финляндии для ведения секретных переговоров. Было очень немаловажно, чтобы о них вообще никто не знал. Главной целью этих перегово­ров должно быть достижение соглашения о переносе советской гра­ницы на Карельском перешейке подальше от Ленинграда.
В ходе беседы Рыбкин заметил, что финны очень тесно связаны с немцами и едва ли захотят вести такие переговоры. Сталин, выпустив из трубки дым, произнес, что их необходимо заинтересовать в этом деле, предложив, скажем, обмен терри­ториями, дать даже больше, чем они смогут уступить. В срединной части страны у финнов вырублен почти весь лес, деревообрабатыва­ющие заводы страны стоят. Надлежит обещать им дополнительные поставки леса.
Сталин поинтересовался у Молотова и Ворошилова, которые находились при этой беседе, не поручить ли переговоры Рыбкину? Оба руководителя утвердительно кивнули.
Затем, выдержав паузу, Сталин сказал, что посол и советник будут отозваны в СССР, а Рыбкин автоматически станет временным поверенным в делах, получив, та­ким образом, возможность установить контакт с руководством Фин­ляндии.
Прибыв в Финляндию, Рыбкин позвонил в Министерство ино­странных дел и попросил соединить его с министром Рудольфом Холсти.

Холсти, Эйно Рудольф Эйно Рудольф Вольдемар Холсти (фин. Eino Rudolf Woldemar Holsti; 8 октября 1888 г., Йювяскюля, Великое княжество Финляндское — 4 августа 1945 г., Пало-Алто, США) — финский политик, журналист и дипломат; с 1919 по 1922 гг., и с 1936 по 1938 годы — министр иностранных дел Финляндии.

Тот на предложение Рыбкина-Ярцева срочно принять его и обсу­дить наедине в высшей степени конфиденциальный вопрос, сначала замялся, однако затем назначил встречу.
Холсти не без любопытства взглянул на вошедшего Ярцева и предложил ему кресло у круглого стола, на котором скоро появились небольшие чашечки с кофе.
— Нам предстоит, господин министр, обсудить важную проблему улучшения отношений между Финляндией и Россией с учетом скла­дывающейся в Европе, и особенно в ее северной части, обстановки. Я наделен для этого исключительными полномочиями моего прави­тельства.
— Не сомневаюсь в этом, иначе вы бы не пожаловали в мой ка­ инет.
— Господин министр, непреложным условием таких переговоров должна быть их абсолютная тайна.
— Нельзя не согласиться и с этим, тем более если с вашей стороны последуют конкретные предложения.
Разговор был трудный, да и о многом Ярцев обязан был временно умалчивать. Однако он заявил: в Советском Союзе уверены в том, что гитлеровская Герма­ния вынашивает настолько далеко идущие планы против России, что представители экстремистски настроенной части германской армии могут осуществить десантную высадку на территории Финляндии для последующего нанесения удара по Советскому Союзу. Совет­скую сторону интересует вероятная реакция финнов в случае воз­никновения подобной ситуации. По мнению советских компетентных органов, Финляндия могла бы ответить на нарушение ее нейтралите­та практически двумя путями.
— Не знаю, достоверны ли ваши источники. Но с интересом ожи­даю услышать, что вы приписываете нам, финнам.
— Только то, что вытекает из конкретных и проверенных фактов. Прежде всего, можно предположить, что Финляндия, превратно истолковывая свои национальные интересы, выступит вместе с Гер­манией и не будет препятствовать развертыванию военных действий со своей территории против Советского Союза.
Не буду делать тайны из того, как Россия поступит в этом случае. Вы понимаете, господин министр, что я анализирую возможные варианты развития событий.
— Я ценю вашу откровенность, господин Ярцев. Что же нас ожи­дает впереди?
— Хочу вас заверить, что в России не будут сидеть сложа руки и ждать, когда немецкие воинские части появятся под Ленинградом. Советскому правительству ничего не останется, как бросить свои во­оруженные силы как можно дальше, в глубь территории Финляндии, и там развернуть оборонительные бои против немцев.
— Малоприятная перспектива.
— Но, господин Холсти, Финляндия, возможно, пожелает оказать сопротивление высадке немецкого десанта. В этом случае советское правительство окажет всяческую поддержку. Например, Россия вы­делит необходимую экономическую и военную помощь, примет на себя обязательства вывести свои вооруженные силы с финской тер­ритории по окончании войны. При развитии политического сотруд­ничества между обеими сторонами Советский Союз мог бы серьезно расширить двусторонние экономические связи. Он располагает практически неограниченными возможностями закупать в Финлян­дии ее промышленную продукцию, в особенности целлюлозу, а также сельскохозяйственные товары для снабжения в первую очередь Ленинграда.
— Весьма заманчиво, господин Ярцев, но вы не учитываете внеш­ние обязательства Финляндии перед ее друзьями, соседями и симпа­тизирующими странами.
— Наши предложения не наносят ущерба третьим странам. На­против, они нацелены на укрепление мира в регионе.
— Понимаете ли вы, господин Ярцев, что у финнов есть свой внешнеполитический курс, проводимый нынешним правительст­вом? У вас должны быть очень веские аргументы и конкретные пред­ложения, чтобы заставить финнов пересмотреть внешнюю политику страны.
— Я не закончил, господин министр. Известно, что с начала 30-х годов в Финляндии поднялась волна «лапуаского движения» — финской разновидности фашизма. В его программу включены анти­советская демагогия, агитация за создание «Великой Финляндии», в которую войдут Ленинград и вся Карелия. Всякие попытки совет­ской стороны к улучшению отношений с Финляндией члены «лапуа­ского движения» встречают враждебно. Не исключаете ли вы, гос­подин министр, что финские фашисты способны поднять мятеж и сформировать новое прогерманское правительство, которое окажет поддержку планам и намерениям немцев? Достаточно лишь неболь­шой утечки информации о наших переговорах, чтобы фашистские элементы в Финляндии и их друзья за рубежом попытались органи­зовать путч.

Лапуаское движение Движение Лапуа, или Лапуаское движение (фин. Lapuan liike) — радикальное националистическое фашистское и антикоммунистическое движение в Финляндии, существовавшее в 1929-1932 годах. Запрещено весной 1932 года после неудачной попытки государственного переворота. Фактически восстановлено под названием Патриотическое народное движение.

— Вы в этом уверены?
— Это все, что я пока могу сказать, господин министр иностранных дел. Готовы ли вы продолжить переговоры по затронутым мною вопросам, не обращаясь к полпреду Деревянскому и первому секре­тарю Аустрину?
— Господин Ярцев, я не могу самостоятельно принять решение о продолжении переговоров, не получив санкции моего президента. Я доложу ему о нашей беседе. Но предварительно хочу задать уточняющие вопросы.
— Господин министр, начинать надо с главного, с сути вопроса, а детали мы позднее подробно обсудим. Я не говорю «прощайте», го­сподин Холсти, я уверен — до скорой встречи.
Полученную от Ярцева информацию долго обсуждали премьер-министр Каяндер и министр Холсти. Вопрос стоял так: стоит ли разменивать нейтралитет Финляндии на «военно-политический альянс» с СССР, обостряя отношения с Францией, Англией, Германией, а также Швецией и Норвегией, которых вряд ли обрадуют советско-финляндские договоренности?
В итоге было принято решение потянуть время и собрать побольше информации.
Рыбкин же после встречи с Холсти вылетел в Москву для личного доклада Сталину, а затем вернулся в Хельсинки через Стокгольм.
Через два месяца после визита Рыбкина к министру ино­странных дел Холсти, премьер Каяндер принимает решение встретиться с ним и услышать, что еще обещают русские Финляндии. Такая встреча состоялась 11 июня 1938 года.

Аймо Каарло Каяндер Аймо Каарло Каяндер (фин. Aimo Kaarlo Cajander; 4 апреля 1879 г., Ништадт, Великое княжество Финляндское — 21 января 1943 г., Хельсинки, Финляндия) — финский ботаник и политический деятель.
Премьер-министр Финляндии с 18 января 1924 года по 31 мая 1924 года, с 12 марта 1937 года по 1 декабря 1939 года.

— Финляндия — нейтральная страна, и путь военных альянсов не для нее, — патетически произнес Каяндер. — Суоми не позволит нико­му нарушать ее нейтралитет и территориальную целостность, госпо­дин Ярцев.
— Не сомневаюсь в ваших благородных намерениях, господин премьер-министр, — сказал Ярцев. -Только каким образом Финлян­дия защитит себя, действуя в одиночку?
— Если война, которой финны не желают, все же разразится, то фин­ский народ сохранит твердость духа и сделает все от него зависящее для спасения отечества. Обращаю ваше внимание, что Финляндия в равной мере выступает против использования ее территории любы­ми крупными державами и надеется, что СССР со своей стороны так­ же будет уважать неприкосновенность финской территории.
Хорошо понимая, что Каяндер хочет увести беседу в сторону от основных проблем, Ярцев-Рыбкин произнес с любезной улыбкой:
— Господин Каяндер, вы отлично знаете, кто проводит политику агрессии, а кто выступает против нее. От имени советского правительства заявляю вам, что если Советский Союз получит твердые заверения, а не просто обеща­ния в том, что немцам не будут предоставлены опорные пункты в Финляндии, а она сама не будет использоваться в качестве плацдар­ма в войне против России, то русские немедленно гарантируют не­прикосновенность территории Суоми.
Однако Каяндер, как опытный политик, Каяндер предпринял попытку закрыть неудобный вопрос и выдвинул встречный вариант.
— Иногда цель достигается скорее, если к ней продвигаются окольными, но более надежными путями. Например, было бы важно стимулировать финско-советские торговые переговоры, приближа­ясь к общей цели и взаимопониманию.
— Торговое соглашение между СССР и Финляндией, господин премьер-министр, будет заключено, если политические отношения наших стран будут ясны и определенны. Без подписания политического договора и принятия конкретных обязательств сторонами это вряд ли осуществимо.
Господин премьер-министр, сегодня нам, по-видимому, нечего добавить к уже сказанному и разговор лучше продолжить в следую­щий раз, но не в будущем году!
— Согласен с вами, господин Ярцев.
Дальнейшие переговоры с Ярцевым премьер-министр Каяндер поручил вести члену кабинета Таннеру, который временно исполнял обязанности министра ино­странных дел в связи с отъездом последнего в Женеву на конферен­цию Лиги Наций.

Таннер Вяйнё Вяйнё Альфред Таннер (фин. Väinö Alfred Tanner; до 1895 г. носил фамилию Томассон 12 марта 1881 г., Гельсингфорс, Великое княжество Финляндское — 19 апреля, 1966 г., Хельсинки, Финляндия) — финский государственный деятель, пионер кооперативного движения, лидер социал-демократической партии, Премьер-министр Финляндии в 1926-1927 гг.

Таннер на переговорах с Яр­цевым продолжил почти прежнюю линию. Ярцев написал шифртелеграмму Сталину, в которой докладывал, что финны упорно сопротивляются заключению военного договора. Уже третьему высокопоставленному лицу финского кабинета — Тан­неру — поручено вести с ним переговоры, что практически означает проволочку.
30 июня и 5 августа 1938 года состоялись очередные встречи Ярцева с Таннером. Советский разведчик опять-таки в сжатой форме охарактери­зовал ситуацию, вероятные позиции Финляндии в складывающихся обстоятельствах и реакцию на это советской стороны. Безопасность Суоми и выгоды торгово-экономических отношений с СССР советское пра­вительство гарантирует, если финны пойдут навстречу пожеланиям Москвы.
11 августа 1938 года Ярцев еще раз встретился с Таннером. Разведчик пере­дал ему, что Москва считает необходи­мым провести обсуждение вопросов, дополнительно выдвинутых финнами, в Москве и просит уточнить состав финской делегации. Он еще раз напомнил, что обсуждение значимых и взаимовыгод­ных вопросов в Москве будет эффективным, если предварительно удастся решить главный вопрос — о военно-политическом сотрудничестве.
— Что же, господин Ярцев, вы нам конкретно предлагаете?
— По-моему, я недвусмысленно высказывался на этот счет. Если финское правительство не считает, что оно может в настоящее время заключить полномасштабное секретное соглашение с Россией, то Мо­скву удовлетворило бы закрепленное в устной форме обязательство Финляндии быть готовой к отражению возможного нападения агрес­сора и с этой целью принять военную помощь СССР.
Сооружение фортификационных укреплений на Аландских островах необходимо с точки зрения безопас­ности Финляндии. Однако укрепления на островах не меньше нужны и для обеспечения безопасности Ленинграда. Это очевидно, и Мо­сква может дать свое согласие на укрепление Аландских островов, если СССР будет предоставлена возможность принять в этом деле участие, а также если будет позволено направить туда своего наблю­дателя, контролирующего ход инженерно-оборонительных работ и последующее использование крепости по ее назначению. Разуме­ется, деятельность этого наблюдателя должна носить секретный ха­рактер.
Таннер молчал.
— В Москве также надеются, — продолжал Ярцев, — что финское пра­вительство позволит СССР сотрудничать с Финляндией в использо­вании военно-морской и авиационной базы на Сур-Сари (остров Го­гланд).
В ответ Таннер не произ­нес ни звука.
— СССР гарантировал бы нерушимость нынешних границ Финляндии, прежде всего морских, — подчеркнул Ярцев. — В случае необходимости оказал бы финнам помощь оружием на выгодных условиях. Он пойдет на подписание взаимовыгодного торгового со­глашения с Хельсинки, что стимулировало бы в дальнейшем разви­тие ее промышленности и сельского хозяйства.
— Минуту, господин Ярцев, — вцепился в собеседника Таннер. — Что такое «русская военная помощь»?
— Попробую объяснить. Я не имею под этим термином в виду ни посылку советских вооруженных сил в Финляндию, ни какие-либо территориальные уступки с ее стороны. Как видите, господин Тан­нер, советская сторона сделала некоторые выводы из предыдущих замечаний финнов и пошла им навстречу.
Таннер с удовлетворением кивнул головой.
— Моя личная точка зрения относительно сделанных вами, го­сподин Ярцев, комментариев такова, что Финляндия вряд ли их при­мет, — глухо произнес он. — Впрочем, я обязан доложить о них руководству.
После встречи с премьером, действуя в соответствии с полученными распоряжениями, которые предполагали скорейшее начало торговых переговоров, Таннер пригласил Ярцева в МИД и сообщил ответ Хельсинки на предло­жения советского правительства от 11 августа.
— И это все, господин Таннер? Ради этого вы пожертвовали своим временем и приняли меня?
— На что же вы еще могли рассчитывать, Ярцев?!
Ярцев направился к выходу из кабинета Таннера, однако вдруг остановился на пороге и слегка покачал головой.
15 сентября 1938 года Таннер снова принял Ярцева. По словам Тан­нера, финская сторона еще раз проанализировала советские предло­жения и опять-таки подтвердила свое отрицательное отношение к со­оружению военных баз иностранными государствами на Балтике.
— Мы не захлопываем дверь и не свертываем секретные перегово­ры, господин Ярцев. Финны даже готовы закупать у России такие виды вооружения, в которых они могут нуждаться, если их качество и цена будут приемлемыми.
«Кажется, это первая мелкая уступка финнов, чтобы под­сластить горькую пилюлю отказа от полномасштабного военного со­трудничества», — подумал разведчик.
— Что касается укрепления Аландских островов и острова Гог­ланд, — решительно произнес Таннер, — то финское правительство откло­няет эти предложения без каких-либо встречных соображений.
О результате Рыбкин проинформировал Москву, получив в ответ  — пока не следует выступать за прекращение переговоров, а всю ответственность за их неудачу пусть возьмет на себя Финляндия.
В середине октября 1938 года министр иностранных дел Р. Хол­сти, только что вернувшийся из Женевы, вызвал к себе Ярцева и со­общил, что в Женеве в присутствии наркоминдела М.М. Литвинова и министра иностранных дел Швеции Сандлера была достигнута до­говоренность о том, что вопрос об укреплении Аландских островов обсудят участники договора 1926 года об их демилитаризации (в их числе были немцы, англичане, французы, итальянцы и многие дру­гие, но не было русских). Финский министр подчеркнул также, что это, по сути, является «исчерпывающим аналитическим» ответом Хельсинки.
В Москве получили информацию и отчет разведчика о его по­следней встрече с Холсти. Рыбкин выехал в Центр, чтобы при необходимости выступить в роли эксперта и для получения дальнейших инструкций.
Несмотря на кажущуюся безрезультативность секретных пере­говоров Рыбкина с представителями руководства Финляндии, ему, тем не менее, удалось втянуть финнов в деликатный обмен мнениями и довести до их сведения позицию советского правительства.
7 декабря 1938 года финская делегация была дважды принята нарко­мом внешней торговли СССР А.И. Микояном. Проект торгового со­глашения согласовать не удалось, так как позиции сторон слишком отличались…

Источники информации:

1. Примаков «История российской внешней разведки в 6-ти томах» том 3





Поделитесь статьей

Оцените статью

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Случайные записи: