Похищение генерала Миллера

генерал Миллер Миллер Евгений-Людвиг Карлович (25 сентября (7 октября) 1867 года, Динабург, Витебская губерния — 11 мая 1939 года, Москва) – военачальник Российской империи, генерал-лейтенант (1915 года); руководитель Белого движения на севере России в 1919-1920 годах, главнокомандующий всеми сухопутными, морскими вооружёнными силами России (Северная Армия), действующими против советской власти на Северном фронте.
Родился в семье дворян с немецкими корнями.
1884 год — окончил Николаевский кадетский корпус.
1886 год — окончил Николаевское кавалерийское училище, был выпущен корнетом в лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк.
1892 год — окончил Николаевскую академию Генерального штаба.
1893 год — назначен начальником строевого отдела штаба Карсской крепости, но вскоре  был переведён в запас.
С июля 1896 года состоял в распоряжении начальника Главного штаба.
С декабря 1897 года состоял при Главном штабе.
С февраля 1898 года — военный агент в Брюсселе и Гааге.
С августа 1901 года — военный агент в Италии.
1901 год – получил звание полковник.
С декабря 1907 года — командир 7-го гусарского Белорусского полка.
С августа 1909 года — 2-й обер-квартирмейстер Главного управления Генерального штаба.
6 декабря 1909 года – присвоено звание генерал-майор.
С мая 1910 года — начальник Николаевского кавалерийского училища.
С октября 1912 года — начальник штаба Московского военного округа.
С июля 1914 года — начальник штаба 5-й армии.
1915 год – присвоено звание генерал-лейтенант.
Январь  1915 года — формирует штаб 12-й армии Западного фронта.
С июня 1915 года — снова начальник штаба 5-й армии.
С сентября 1916 года — фактически командовал 26 армейским корпусом в составе Особой армии, действовавшей в Румынии.
28 декабря 1916 года — официально назначен командиром корпуса.
Апрель 1917 года — избит и арестован солдатами за приказ чинам корпуса снять красные банты. При аресте ранен, затем под конвоем отправлен в Петроград. После произведённого расследования, не обнаружившего состава преступления, был отчислен в запас.
С августа 1917 года – состоит в распоряжении начальника Генерального штаба, являясь представителем Ставки Верховного главнокомандующего при Итальянской главной квартире.
1917 год — отказался поддерживать сношения с Главным управлением Генерального штаба и Ставкой, за что был заочно предан суду революционного трибунала. После заключения большевиками Брест-Литовского мира покинул Италию. Занимался в Париже вопросами расформирования и переброски в Россию частей русских бригад во Франции и Македонии.
Ноябрь 1918 года — получил телеграмму от антибольшевистского правительства Северной области с приглашением занять пост генерал-губернатора Северной области.
1 января 1919 года — прибыл в Архангельск на ледоколе «Канада»  и был назначен управляющим иностранными делами правительства, а 15 января того же года — генерал-губернатором Северной области.
С мая 1919 года — одновременно главнокомандующий войсками Северной области — Северной армии, с июня — главнокомандующий Северным фронтом.
В сентябре 1919 года одновременно принял пост Главного начальника Северного края, возглавив армию в количестве 20 000 человек.
19 февраля 1920 года был вынужден эмигрировать.
С марта по июнь 1920 года жил в эмиграции во Франции.
С мая 1920 года — главноуполномоченный по военным и морским делам генерала П. Н. Врангеля в Париже.
С апреля 1922 года — начальник штаба генерала Врангеля.
С июня 1923 года состоял в распоряжении великого князя Николая Николаевича (с ноября 1923 года также заведовал его денежными средствами).
С 1925 года — старший помощник председателя Русского общевоинского союза (РОВС). После похищения советской разведкой генерала А. П. Кутепова в 1930 году Миллер стал председателем РОВС. Был также председателем Объединения офицеров 7-го гусарского полка, Общества взаимопомощи бывших воспитанников Николаевского кавалерийского училища, Общества северян.

Для похищения председателя РОВС генерала Миллера была сформирована оперативная группа, которую возглавил заместитель начальника иностранного отдела Сергей Шпигельглас. В нее вошли Георгий Косенко, Вениамин Гражуль и Михаил Григорьев.

Сергей Михайлович Шпигельглас Сергей Михайлович Шпигельглас (29 апреля 1897 года — 29 января 1941 года) — высокопоставленный деятель ВЧКОГПУНКВД, майор государственной безопасности.
Служил в разведке (ИНО НКВД). Оперативный псевдоним – «Дуглас».
Владел французским, немецким и польским языками.
До 1926 года работал в Монголии, с территории которой вел активную агентурную работу по Китаю и Японии. Затем находился на нелегальной работе во Франции.
С октября 1936 года являлся заместителем начальника внешней разведки. С конкретными оперативными заданиями выезжал в командировки в Германию, Испанию и Китай.
С 17 февраля по 9 июня 1938 года исполнял обязанности руководителя внешней разведки. Одновременно преподавал в Школе особого назначения (ШОН) ГУГБ.
Шпигельглас принимал активное участие в кампании сталинского террора, в частности в операциях по ликвидации перебежчиков и невозвращенцев из числа сотрудников советских спецслужб.
В ходе массовой «чистки» в НКВД в 1938 году был арестован и в 1941 году расстрелян.
Реабилитирован посмертно в 1956 году.

Вначале похищение генерала Миллера планировалось на декабрь 1936 года. Собственно тогда во Францию и приехали два сотрудника советской разведки, которым предстояло сыграть роль германских дипломатов, с которыми был должен встречаться Миллер. Однако в последний момент последовал приказ из Москвы:
«Отложить проведение операции».
В сентябре 1937 года никаких препятствий уже не существовало…
Целью операции было продвижение на пост председателя РОВС агента НКВД генерала Н. В. Скоблина, который принял активное участие в организации похищения, заманив Миллера на встречу с сотрудниками НКВД, действовавшими под видом немецких дипломатов.

Скоблин Николай Владимирович Николай Владимирович Скоблин (1893 год -1937 или 1938? год) — русский военачальник, участник Первой мировой и гражданской войн, советский агент в эмиграции.

Помощь в похищении генерала Е. К. Миллера оказал агент НКВД С. Н. Третьяков.
Никто и никогда в семье Миллера не знал распорядок его рабочего дня. 22 сентября 1937 года не стало исключением из правила.
В этот день ровно в 9:00 председатель Русского общевоинского союза генерал Миллер вышел из своего дома. Он был само спокойствие, и его жена Евгения Карловича не заметила на лице мужа никаких признаков озабоченности. Он должен был заехать на Восточный вокзал, чтобы купить билеты до Белграда для невестки и внучки.
Около 11:00 Евгений Карлович вошел в управление РОВС, зашел в кабинет начальника канцелярии генерала Кусонского и сказал, что хотел бы с ним переговорить.

Кусонский Павел Алексеевич Кусонский Павел Алексеевич — (7 (19) января 1880 года — 22 августа 1941 года) — русский военный и политический деятель, генерал-лейтенант.
Окончил Полтавский кадетский корпус.
1900 год – окончил Михайловское артиллерийское училище.
1911 год — окончил Николаевскую академию Генерального штаба.
1915 год — присвоено звание подполковника с назначением старшим адъютантом оперативного отделения в Управлении генерал-квартирмейстера штаба 8-й армии.
1917 год — присвоено звание полковника, назначен помощником начальника оперативного отделения в Управлении генерал-квартирмейстера Ставки Верховного Главнокомандующего.
Ноябрь 1917 года — был послан генералом Н. Н. Духониным в Быхов, чтобы предупредить быховских узников о приближении большевиков, благодаря чему им удалось избежать расправы. Вслед за ними уехал на Дон и присоединился к Добровольческой армии.
Июнь 1918 года — назначен генералом для поручений при командующем Добровольческой армией.
Январь 1919 года — назначен генерал-квартирмейстером штаба Добровольческой Кавказской армии.
Июнь 1919 года — присвоено звание генерал-майор и получает назначение начальником штаба 5-го кавалерийского корпуса генерала Я. Д. Юзефовича.
Август 1920 года — начальник штаба 3-го армейского корпуса.
Октябрь 1920 года — начальник штаба 2-й армии. После эвакуации из Крыма назначен помощником начальника штаба Главнокомандующего Русской армией. Приказом от 16 февраля 1922 года за отличия по службе произведён в генерал-лейтенанты.
1922 год – переехал в Париж, где находился в распоряжении председателя РОВСа генерала А. П. Кутепова, а затем генерала Е. К. Миллера.
С 1934 года исполняет должность начальника военной канцелярии РОВСа в Париже.
1937 год — переходит в Комитет для координации действий благотворительных и гуманитарных организаций.
1938 год — переезжает в Бельгию, где работает переводчиком. В то же время исполняет обязанности помощника начальника РОВСа генерала А. П. Архангельского. Состоит членом обществ Офицеров Генерального штаба и Михайловцев-артиллеристов.
22 июня 1941 года  был арестован гестапо по подозрению в работе на советскую разведку, после чего был интернирован в концлагерь Бреендонк.
22 августа 1941 года скончался в лагере от побоев.
30 ноября 1944 года был перезахоронен бельгийскими властями с воинскими почестями на почётном участке кладбища Юкль в Брюсселе.

Спустя час Кусонский услышал от него:
«У меня сегодня много беготни.
Сейчас я должен ехать на свидание и на завтрак. Может быть, после этого я вернусь в управление.
Не сочтите меня, Павел Алексеевич, за сумасшедшего. Но я оставлю на всякий случай записку, которую прошу не вскрывать».
Кусонский удивился. За все годы знакомства с Миллером он никогда не слышал от него таких речей. Поэтому он просто ответил:
«За сумасшедшего вас не считаю. Записку, конечно, не вскрою и завтра утром верну вам ее нераспечатанной».
В 12:15 генерал Миллер вышел из управления РОВС. Он не оставил на столе бумаг, как обычно делал, когда рассчитывал вернуться, но и не взял с собой портфеля и бумажника, в котором были железнодорожные плацкарты и немного денег.
Что интересно, осталось в кабинете и пальто.
В 14:45 генерал Кусонский ушел домой завтракать, даже не подумал позвонить в РОВС и узнать, вернулся ли Миллер.
В 20:00 должна была состояться традиционная встреча Общества северян, возглавлявшегося генералом Миллером. Странное отсутствие Евгения Карловича заставило сотрудника управления поручика Асмолова позвонить ему домой. Супруга генерала, едва скрывая волнение, ответила, что к обеду генерал не приехал и вообще не сообщил семье, что сегодня задержится по делам.
Через час жена Миллера сама перезвонила в управление РОВС и попросила известить полицию. Асмолов немедленно отправил курьера с запиской к Кусонскому, прося его как можно быстрее приехать на работу. Через некоторое время выяснилось, что в тот день Миллера никто нигде не видел.
Тут же перезвонил взволнованный адмирал Кедров, которому о таинственном исчезновении Евгения Карловича сообщила его жена.

Кедров Михаил Александрович Кедров Михаил Александрович (1 (13) сентября 1878 года — 29 октября 1945 года, Париж) — российский военно-морской деятель, вице-адмирал (1920 год), во время Гражданской войны — командующий Черноморским флотом Вооружённых сил Юга России.
Окончил 4-й Московский кадетский корпус, Морской корпус (1899 год; первым в выпуске), Михайловскую артиллерийскую академию (1907 год).
1903 год – произведен в лейтенанты.
Принимал участие в русско-японской войне, был личным флаг-офицером при командующем Тихоокеанским флотом вице-адмирале С. О. Макарове. Когда Макаров и его штаб 31 марта 1904 года погибли на броненосце «Петропавловск», лейтенант Кедров остался жив, так как в это время он находился в разведке на эсминце «Боевой».
Принимал участие в Цусимском бою: когда крейсер был затоплен, Кедрова подобрал в море транспорт «Анадырь».
1908 год — произведен в чин капитан-лейтенанта.
В 1908 -1909 годах — старший офицер учебного судна «Пётр Великий».
В 1909 – 1910 годах — командир посыльного судна «Воевода», заведовал обучающимися в артиллерийских офицерских классах Учебного артиллерийского отряда Балтийского флота.
В 1910 – 1912 годах — флагманский артиллерийский офицер штаба командующего Балтийским флотом.
В 1911 – 1913 годах — командир эсминца «Пограничник».
В 1913 – 1914 годах — командир учебного судна «Пётр Великий», помощник начальника Учебного артиллерийского отряда Балтийского флота.
В 1913 году император Николай II пожаловал Кедрова своим флигель-адъютантом.
Принимал участие в Первой мировой войне.
1914 год — флаг-капитан штаба начальника 2-й бригады линкоров.
С сентября 1914 был прикомандирован к британскому «Большому флоту», доставил командованию этим флотом сигнальную книгу и шифры с потопленного немецкого крейсера «Магдебург», поднятые русскими моряками.
В 1914 — 1915 годах находился на британских крейсере «Тезей», линкорах «Конкерор», «Эмперор оф Индиа».
1915 год —  назначен командиром новейшего линкора «Гангут».
28 июня 1916 года был произведён в чин Свиты Его Императорского Величества контр-адмирала и назначен начальником Минной дивизии Балтийского флота.
20 октября 1916 года награждён Георгиевским оружием.
В марте 1917 года Кедров был назначен помощником морского министра.
В апреле 1917 года Кедров был одновременно назначен начальником Морского генерального штаба.
В июне 1917 Кедров был назначен в распоряжение морского министра. Через две недели стал уполномоченным морского министерства при Русском правительственном комитете в Лондоне, занимался координацией действий русских морских агентов в Лондоне и Париже.
В период гражданской войны в России занимал пост члена Особого совещания при российском посольстве в Лондоне по вопросам эксплуатации русского торгового флота союзниками.
С 12 октября 1920 года — командующий Черноморским флотом, был приглашён на этот пост командующим Русской армией генералом П. Н. Врангелем. Был произведён в вице-адмиралы.
31 декабря 1920 года сдал командование контр-адмиралу М. А. Беренсу и выехал в Париж.
В эмиграции Кедров жил во Франции, где успешно закончил Школу дорог и мостов. Работал инженером.
Был председателем Военно-морского союза, в состав которого входили более 30 отделов и групп в различных странах.
С 22 марта 1930 года — второй заместитель председателя Русского Обще-Воинского союза (РОВС) генерала Е. К. Миллера.
С 1938 года — второй вице-председатель Союза Георгиевских кавалеров.
Скончался в Париже, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Узнав, что Кусонский уже в дороге, первый заместителя председателя РОВС заявил, что вскоре приедет.
В 23:00 генерал Кусонский приехал в управление, где, пройдя в свой кабинет, достает записку Миллера. Аккуратно вскрыл конверт, он достает лист бумаги и читает:
«У меня сегодня в 12.30 час дня рандеву с генералом Скоблиным на углу рю Жасмен и рю Раффе, и он должен везти меня на свидание с немецким офицером, военным агентом в Прибалтийских странах — полковником Штроманом и Вернером, состоящим здесь при посольстве. Оба хорошо говорят по-русски. Свидание устроено по инициативе Скоблина. Может быть, это ловушка, на всякий случай оставляю эту записку. Генерал Миллер».
Закончив чтение, Кусонский по армейской привычке пометил на конверте:
«Вскрыт в 23 часа.»
Через 5 минут в кабинет быстрым шагом вошел адмирал Кедров. Генерал Кусонский не стал дожидаться вопросов и предпочел не вдаваться в долгие объяснения. Он молча протянул записку Миллера. Кедров погрузился в чтение. С каждым прочитанным словом на его лице отражалась все большая степень удивления, которое граничило с потерянностью.
Возмущенный до глубины души недобросовестностью Кусонского, адмирал высказал ему все, что он думает по поводу такой непростительной оплошности, не особенно выбирая выражения.
Сначала руководители РОВС приняли решение сообщить в полицию об исчезновении генерала Миллера, но затем передумали. Кедров задумчиво сказал:
— А что если Евгений Карлович лежит где-нибудь за городом раненый в автомобильной катастрофе и не имеет возможности дать знать? Ведь Скоблин должен знать об этом свидании и может дать нам необходимые пояснения.
У этого решения было вполне логичное объяснение. Отнеся эту записку в полицию, лидеры РОВС сразу бы подтвердили утверждения некоторых французских газет об их тесных связях с Третьим рейхом. Этого ни Кедрову, ни Кусонскому не хотелось.
Поэтому они решили так: прошло уже и так почти полдня, поэтому еще один потерянный час принципиально ситуацию не изменит. Пока же — пошлем за Скоблиным.
Поднятый среди ночи адъютант Корниловского ударного полка капитан Григуль сообщил, что Скоблин и Плевицкая сегодня решили остановиться в отеле «Паке». Будить генерала вызвался полковник Мацылев, севший в первое попавшееся такси. В гостинице он постучал в дверь номера. Услышав недовольный голос Скоблина, он сообщил ему, что пропал генерал Миллер и Николая Владимировича срочно просят приехать в управление Русского общевоинского союза. Спустя пять минут начальник корниловцев, в коричневом костюме, без шляпы, с черным переброшенным на руку пальто, уже ловил такси…
Пройдя в кабинет Кусонского, генерал Скоблин закрыл за собой дверь, а полковник Мацылев остался в приемной. В кабинете произошел следующий разговор, который известен по показаниям присутствовавших следствию:
— Что случилось?
— Видите ли, Николай Владимирович, мы обеспокоены отсутствием известий о генерале Миллере. Он исчез бесследно. Но, прежде чем идти в полицию, мы хотели бы выяснить, что вы знаете о нем. Когда вы сегодня видели Евгения Карловича?
— Сегодня не видел. Видел его вчера, когда заходил в управление.
— Но нам известно, что сегодня у вас было с ним свидание.
— Ничего подобного.
— Но нам известно даже время и место свидания, половина первого, угол Жасмен и Раффе.
— Не знаю таких улиц. В половине первого? В это время мы с женой завтракали в ресторане Сердечного. Потом, в 4 часа, с Трошиным поехали благодарить генерала Деникина, за внимание к корниловцам. В 5 часов заехали к генералу Миллеру.
— Подумайте хорошенько!
— Нечего мне думать! Говорю же Вам, что с ним сегодня мы не встречались.
— Тогда поедем в полицию и известим ее об исчезновении Евгения Карловича.
Скоблин согласился и все они вышли из кабинета. Однако вместо того, чтобы незамедлительно ехать в полицию, Кусонский обратился к адмиралу Кедрову:
«Михаил Александрович, можно вас на минуточку?»
С этими словами он увлек его обратно в кабинет, словно желая обсудить подробности разговора со Скоблиным. Начальник корниловцев не стал их ждать и спокойно вышел на улицу. Когда же из здания управления РОВС вышли наконец Кедров, Кусонский и Мацылев, они с удивлением увидели, что Скоблина нигде нет.
— Святой Боже, он сбежал! — только и смог вымолвить адмирал. Кусонский и Мацылев не смогли сказать даже этого, до такой степени они были поражены всем происходящим.
Через некоторое время Кусонский высказал предположение, что Скоблин отправился предупредить жену о таинственном исчезновении Евгения Карловича Миллера. Офицеры решили немедленно ехать в гостиницу.
В гостинице полковник Мацылев, настойчиво постучав в дверь, распахнул ее. В номере тускло светила электрическая лампочка, на кровати лежала полуодетая, взволнованная Плевицкая.

Надежда Васильевна Плевицкая Надежда Васильевна Плевицкая (урождённая Винникова; 17 [29] января 1884 года, село Винниково, Курская губерния — 1 октября 1940 года, Ренн, Бретань) — русская певица (меццо-сопрано), исполнительница русских народных песен и романсов. По преданию, император Николай Второй называл её «курским соловьём».
В 1930 году начала сотрудничать с ИНО НКВД.

— Что случилось? Где Коля? Где Евгений Карлович? Вы должны мне все сказать! Вы увезли моего мужа? Что вы с ним сделали? Вы его в чем-то подозреваете? Скажите мне, ведь он человек самолюбивый, он может застрелиться.
— Надежда Васильевна, я приехал к вам потому, что надеялся застать его здесь. Неожиданно для нас он выбежал из управления и куда-то исчез. Ничего больше сказать не могу, не знаю. Я спешу. Внизу в такси меня ожидают Кедров и Кусонский. Мы едем в полицию, чтобы заявить об исчезновении генерала Миллера.
В 3 часа 15 минут ночи они прибыли в полицию, где сонные полицейские никак не могли понять, что надо этим русским.
23 сентября в 5 часов 15 минут утра два полицейских инспектора произвели первый допрос Надежды Васильевны Плевицкой. Так как она не владела французским языком, в качестве переводчика был приглашен полковник Мацылев. В процессе допроса удалось буквально по минутам воспроизвести, что делала певица накануне и чем был занят в это время ее муж.
Таким образом, в дело генерала Миллера был вложен первый документ, который гласил: Плевицкая и Скоблин вышли из отеля ровно в 12 часов. Через 20 минут он пришел в гараж и взял свой автомобиль. В 12 часов 25 минут они приехали в ресторан, вышли из него в 12 часов 50 минут. В магазине «Каролина» они были 12 часов 55 минут. Провели в нем 40 минут и уже в 14.00 приехали на вокзал провожать в Брюссель приезжавшую на юбилей полка дочь генерала Корнилова.
Следователь сразу же приступил к проверке показаний Плевицкой. И тотчас же были обнаружены нестыковки с версией певицы. Хозяин гостиницы показал, что Скоблин с супругой вышли из номера в 11 часов. Служащий гаража заверил, что машину забирали в 11.20. Официант, посудомойка и лакей ресторана, не сговариваясь, сообщили, что генерал с певицей появились в 11 часов 25 минут. Запомнили они это лишь потому, что обычно Скоблин и Плевицкая занимали свой любимый столик. А в тот день почему-то присели к бару и заказали два бутерброда с икрой. Объясняя столь необычное для них поведение, генерал сказал, что они весьма торопятся.
Владелец магазина модной одежды «Каролина» Эпштейн рассказал, что Плевицкая пришла к нему одна в 11 часов 55 минут. Примеряя платья, она говорила, что муж ждет ее на улице в машине. Эпштейн предложил ей пригласить Скоблина, однако Плевицкая ответила, что это не нужно, зашла она всего на несколько минут. Однако несколько минут превратились в 1 час 35 минут, проведенные ею в магазине. Оформив заказ на платье за 2700 франков, она оставила задаток, пообещав уже в ближайшие дни приехать и расплатиться полностью. Через пять минут после ее ухода из магазина в «Каролину» вошел Скоблин.
В итоге следователь сделал вывод, что в промежутке между 11 часами 55 минутами и 13 часами 35 минутами генерала Скоблина совершенно никто не видел и создать ему алиби не может. А это означает, что он вполне мог бы участвовать в похищении председателя Русского общевоинского союза Евгения Карловича Миллера. В ту же минуту следователь решил, что Скоблин явно передал своего «пленника» в руки немецкой разведки.
Позднее, скрупулезно сравнив показания Плевицкой и свидетелей, полиция совершенно убедилась: ей было что скрывать. Судя по всему, она заранее подготовилась и именно поэтому так четко отвечала на вопросы и не путалась во времени и деталях. Это вывод позволил следователю утверждать, что Скоблин специально уговорил дочь генерала Корнилова возвратиться в Брюссель именно 22 сентября, поездом, который отходил в 14 часов 15 минут. Его присутствие на вокзале должно было бы лучше доказать: в момент похищения председателя Русского общевоинского союза Евгения Карловича Миллера Николай Владимирович Скоблин был совершенно в другом месте…
Плевицкая передала в полиции на хранение дочери адъютанта Скоблина, капитана Григуля некоторые вещи, в числе которых оказалась и записная книжка Скоблина. Девочка совсем забыла об этом и лишь через три дня рассказала отцу, который передал записную книжку в полицию.
На одном из листов полицейские обнаружили очень подозрительную надпись:
«Особо секретным денежным письмом. Шифр: пользоваться Евангелием от Иоанна, глава XI. Числитель означает стих, знаменатель — букву. При химическом способе: двухпроцентный раствор серной кислоты. Писать между строк белым пером. Проявлять утюгом. Письмо зашифровывается: милостивый государь без многоуважаемый».
В результате было принято решение арестовать певицу.
1 октября 1937 года в парижском Дворце правосудия Надежду Плевицкую подвергли первому по-настоящему серьезному допросу. Одним из вопросов был следующий:
— Скажите, что означает эта запись в блокноте вашего мужа: «Передать Е.К. о свидании в 12 ч. 30 м. 3 П 67 гри»?
Плевицкая, едва отдышавшись, смогла выговорить лишь:
— Ничего не знаю, ничего не понимаю.
Следователь, казалось, только этого ждал. Пристально глядя в глаза Плевицкой, он, чеканя слова, сказал:
 — Все ясно. Ваш муж заманил генерала Миллера на свидание. Он главный виновник похищения. А Вы — его сообщница.
Через год легендарный «Курский соловей» предстанет перед судом. Ее обвинят в участии в похищении председателя РОВС и работе вместе с мужем на советскую разведку. 53-летняя женщина будет осуждена на долгое заключение и умрет в тюрьме…
Планы НКВД по продвижению своего агента на пост главы крупнейшей эмигрантской военной организации оказались сорваны, а сам Скоблин был вынужден бежать.
На следующий день после похищения председателя Русского общевоинского союза полицейский комиссар из Гавра сообщил своему начальству, что советский пароход «Мария Ульянова» в эту ночь снялся с якоря и вышел в море при весьма загадочных обстоятельствах. Как только на корабль погрузили какой-то большой деревянный ящик, привезенный из Парижа, так сразу же начали отдавать швартовы.
Деревянный ящик, обитый железом, был длиной 6-7 футов и шириной 3 фута.
В тот же вечер премьер-министр Франции Даладье вызвал к себе посла СССР Потемкина, рассказал ему о полицейском расследовании по делу похищения генерала Миллера, о том, какие серьезные подозрения падают на советское посольство, и, чтобы как-то успокоить французское общественное мнение, предложил послу отдать приказ о возвращении «Марии Ульяновой». В противном случае угрожал выслать эсминец на перехват.
В ответ он услышал, что французская сторона будет нести всю ответственность за задержание иностранного судна в международных водах, и предупредил, что Миллера на судне все равно не найдут. Французы отступились, вероятно, осознав, что живьем свою добычу чекисты не отдадут.
Генерал Миллер был доставлен в Москву и размещен во внутренней тюрьме на Лубянке. Сидел Миллер в одиночной камере № 110 и в первые дни никак не мог сориентироваться.
27 декабря 1937 года посмотреть на похищенного лидера белой эмиграции пришел сам всемогущий народный комиссар внутренних дел СССР Николай Ежов.
По воспоминаниям доктора Ландовского, участника доставки генерала из Франции в СССР, в ответ на советы дать ложные показания и тем купить себе спасение Миллер тогда ответил:
«Я врать не буду. Так как большевики мне ненавистны, я, как царский генерал, не позволю себе играть на руку этой банде убийц».
На всех допросах Миллер твердо держался такой позиции: ни он сам, ни возглавляемый им Русский общевоинский союз (РОВС) не имели никакого отношения к антисоветским восстаниям внутри страны. Возможно, Евгений Карлович был одним из немногих, кто в сталинских тюрьмах не предал ни одного из своих соратников и ничего конкретного так и не сказал.
Вместо признаний в антисоветской деятельности Миллер предпочитал писать письма наркому внутренних дел Николаю Ежову. Последнее датировано 27 июля 1938 года. В нем он, в частности, писал:
«Народному комиссару Внутренних Дел Союза ССР и Генеральному Комиссару Государственной безопасности Ежову.
На этих днях минуло 10 месяцев с того злополучного дня, когда, предательски завлеченный в чужую квартиру, я был схвачен злоумышленниками в предместье Парижа, где я проживал как политический эмигрант по французскому документу, под покровительством французских законов и попечением Нансеновского Офиса при Лиге Наций, членом коей состоит СССР.
Я ни одного дня не был гражданином СССР и никогда моя нога не ступала на территорию СССР. Будучи тотчас связан — рот, глаза, руки и ноги — и захлороформирован, я в бессознательном состоянии был отвезен на советский пароход, где очнулся лишь 44 часа спустя — на полпути между Францией и Ленинградом.
Таким образом для моей семьи я исчез внезапно и бесследно 22 сентября прошлого года. Моя семья состоит из жены 67 лет и трех детей 38 — 41 года. Хотя в первые дни по прибытии в Москву я еще очень плохо соображал под влиянием исключительно сильной дозы хлороформа, мне все же ясно представлялось, какой удар, какое потрясение, какое беспокойство должно было вызвать мое исчезновение у моей жены и детей.
Что я был похищен агентами Советской власти, в этом, конечно, никаких сомнений у моей жены быть не могло: пример Кутепова был слишком памятен, да и все эти 7 1/2 лет со дня вступления моего в должность председателя РОВСоюза сколько раз возникали эти опасения и разговоры, причем положение пленников Советской власти всегда рисовалось в самых ужасных красках, что ныне должно было вызвать у жены моей худшие опасения за мою дальнейшую судьбу.»
Судьбу белого генерала Миллера окончательно и бесповоротно решил новый нарком внутренних дел Лаврентий Берия. Это было сделано в экстренном порядке, за несколько часов. Повезли расстреливать генерала Миллера 11 мая 1939 года. По правилу, применявшемуся к особо секретным смертникам, генерала доставили в московский крематорий. Незадолго до казни на одном из допросов он сказал:
«Я не покончу жизнь самоубийством, прежде всего потому, что мне это запрещает моя религия. Смерть будет моей последней службой Родине и Царю. Я докажу всему миру и моим солдатам, что есть честь и доблесть в русской груди. Подло я не умру».
Дело, заведенное на него в НКВД, было после расстрела уничтожено…
Интересно, что в документах дела белогвардейского генерала Миллера Евгений Карлович фигурирует как «Иванов». На бланке Народного комиссариата внутренних дел предписывалось начальнику внутренней тюрьмы «выдать арестованного Иванова Петра Васильевича, содержащегося под номером 110, коменданту НКВД товарищу Блохину, чтобы немедленно привести в исполнение приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР, над осужденным к расстрелу по закону от 1 декабря 1934 года».
«Приговор в отношении сего Иванова, осужденного Военной Коллегией Верховного суда СССР, приведен в исполнение в 23 часа 5 минут и в 23 часа 30 минут сожжен в крематории в присутствии коменданта НКВД Блохина и начальника внутренней тюрьмы ГУГБ НКВД Миронова».

Источники информации:

1. Антонов «Женские судьбы разведки»
2. Гаспарян «Генерал Скоблин»
3. сайт Википедия



Поделитесь статьей

Оцените статью

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Случайные записи: